Однажды для балета «Египетская ночь» Фокин попросил Анну нанести на тело специальную краску, чтобы походить на восточную девушку, затем удлинил ей разрез глаз и брови с помощью карандаша. Эти нехитрые манипуляции за несколько минут превратили Павлову в ее героиню Таор. Для того времени такие эксперименты были в новинку.

Удивительно, но и для Анны нельзя было найти более подходящего балетмейстера. Она крайне редко вносила какие-то изменения в первоначальный замысел постановок Фокина, в отличие от других, где принимала участие. Если Павлова не понимала логической связи движений и рисунка танца в целом, она без тени смущения корректировала его под себя.

В начале 1908 года хор Императорского оперного театра попросил Павлову принять участие в их благотворительном концерте, который должен был пройти в Дворянском собрании. К этому событию балерина планировала поставить небольшой номер и попросила Фокина помочь ей выбрать подходящую музыку. Хореограф в то время увлекался игрой на мандолине и старательно разучивал дома «Лебедя» Камиля Сен-Санса, поэтому предложил балерине именно эту композицию. К тому же хрупкий силуэт Павловой говорил, что она создана для этой роли. Анна идею поддержала, и снова обратилась к Фокину с просьбой — на этот раз выступить в качестве балетмейстера номера.

Для постановки танца, который даже спустя годы будет исполняться многими ведущими балеринами по всему миру, хореографу потребовалось всего несколько минут.

Практически все от начала до конца было импровизацией. Михаил танцевал перед Анной, она — тут же, позади него. Затем Павлова начала пробовать исполнять номер одна, а Фокин подсказывал ей, как правильно держать руки.

В итоге им удалось вложить в эти две с половиной минуты совершенную технику и выразительность, создав самый удачный номер Павловой.

Кстати, Сен-Санс был крайне удивлён таким трагическим прочтением своего произведения, поскольку по его задумке лебедь в финале вовсе не умирал.

1895 г.