Стремление Дягилева удивить весь мир русским искусством исходило в первую очередь из его собственного восхищения им и, несомненно, из его любви к родине. Несмотря на многолетнее пребывание импресарио за границей, частые переезды, и даже на то, что за всю свою самостоятельную жизнь у него не было своего дома в России, все, кто его знал, отмечали его «русскость». Выразительность лица, живость и при том твердость, отличительную полуулыбку, весь его «дягилевский шарм» вместе с крупной его фигурой и монументальностью представляли собой образ настоящего русского барина — впрочем, каковым он и являлся.